О пользе тяжёлых финансовых обстоятельств

В середине 1880-х в британском захолустье пропадал со скуки один врач. Медицина в ту пору мало чем могла помочь больным, доктор выступал скорее в роли психотерапевта. В свободное время этот доктор писал фантастические рассказы и безуспешно слал их в различные издательства. Но однажды его рассказ «Этюд в багровых тонах» был куплен нью-йоркским издательством за сумасшедшую сумму в 15 фунтов стерлингов. Цикл о Шерлоке Холмсе был поначалу именно фантастикой — Артур Конан Дойль выдумал науку криминалистику и предугадал появление целой профессии частного сыска. Даже тупой следователь Лестрейд был персонажем футуристическим — в то время на перекрёстках Англии стояли тысячи бобби-полицейских, а вот следователей в нашем понимании этого слова не было ни одного.

Но вот что удивительно — роман «Преступление и наказание» был написан на два десятилетия раньше, в 1865 году, и это не только первый большой российский детектив, но и психологический триллер с методами допроса, до которых Холмс так и не поднялся. Точное название должности въедливого следователя Порфирия Петровича — пристав следственных дел. Явно Достоевский такой должности не выдумывал, она уже тогда существовала в России на уровне каждого городского района. Петербург опережал Лондон в этом смысле на целое поколение. Уровень анализа  вещественных улик и обстоятельств преступления, которым отличался Порфирий Петрович, остаётся фантастикой и для современной российской полиции.

Так вот про пользу тяжелых финансовых обстоятельств — Конан Дойль творил несколько лет вообще за бесплатно, а Достоевский писал «Преступление и наказание» в условиях, максимально приближенных к ситуации Раскольникова. Накануне он проиграл все ранее заработанные средства в рулетку и растратил в заграничной поездке с молодой любовницей. Как раз закрылся журнал «Эпоха», его публиковавший. Писатель был по уши в долгах. Если бы он не зарубил старушку письменно  на страх всей России, если бы не упёк Раскольникова в тюрьму,  Фёдор Михайлович вполне мог угодить туда сам — с неплательщиками в царской России не церемонились.

На прошлой неделе я стоял на Кукушкином мосту, где Раскольников обдумывал план убийства несчастной старушки, и понимал, что пусть это выдуманный персонаж, но Фёдор Михайлович скорее всего разрабатывал этот план на этом самом месте — за своего героя, естественно. Старушку он поселил в своём доме и даже в собственном подъезде, а комнатку Раскольникова в Столярном переулке выбрал вообще гениально. Если на карте Петербурга того времени восстановить по ценам на жильё самый крутой переход от нищеты к богатству, думаю, что это будет переулок Раскольникова. Минут 10-15 пешком в одну сторону — Исаакиевский собор, Зимний дворец, Сенатская площадь и пышная набережная Невы. Но там он был только ненужный зритель. Его ежедневный маршрут по бытовым надобностям — минут 5 в противоположную сторону, жуткая Сенная площадь. А вот если поступить нестандартно, выбрать перпендикулярное направление обоим этим полюсам бедности и богатства — вдоль Екатерининского канала? Как раз и упрёшься в дом старушки-процентщицы…

рассказать друзьям и получить подарок

One Response to О пользе тяжёлых финансовых обстоятельств

  1. Сейчас есть целая отрасль туризма: литературная. Есть экскурсии по Дэну Брауну, есть по библейским местам, по Булгакову в Иерусалиме.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *